Макс Нордау

СИОНИЗМ

(Перевод М. Г. Лунца).


Среди образованных людей, сколько-нибудь внимательно следящих за всеми более значительными движениями нашего времени, едва ли найдется ныне хоть один, которому бы вовсе не было знакомо слово «сионизм». Вей знают, что именем этим обозначается умственное течение, нашедшее за последние годы многочисленных сторонников среди евреев всех стран и в особенности восточно-европейских. Но ясное представление о задачах и средствах сионизма, как среди неевреев, так и евреев, имеют сравнительно немногие; первые – потому, что еврейские дела не настолько близко касаются их, чтобы стоило труда познакомиться с подробностями этого движения по первоисточникам; вторые – потому, что вводятся в заблуждение противниками сионизма, или же потому, что даже среди добрых сионистов лишь немногие исчерпали все содержание идей сионизма, и готовы или могут вкратце и ясно представить это движение, без всяких преувеличений и полемического задора.

Я хочу попытаться, насколько это возможно, сжато и трезво изложить перед доброжелательными читателями, не имеющими никаких предвзятых мнений и только стремящимися достоверно познакомиться с историческим явлением нашей эпохи все факты в том виде, в каком они существуют в действительности, а не так, как они отражаются в неясных умах, – или какими их изображают враги сионизма.


I.
 

Сионизм, поскольку он выражает собою лишь страстное стремление еврейского народа к Сиону, есть новое слово для очень старого чувства. Со времени разрушения Титом второго Иерусалимского храма, со времени расселения еврейского народа по всем странам, народ этот не переставал страстно желать и твердо надеяться на возвращение в потерянную для них страну отцов. Эта тоска евреев по Сиону и надежда на Сион были конкретным, я бы сказал, географическим выражением их веры в Мессию, которая со своей стороны составляла важную часть их религии. Мессианство и сионизм были, действительно, в течение двух почти тысячелетий тождественными понятиями; и без хитроумных сплетений не легко будет отделить от еврейской литургии молитвы о появлении обетованного Мессии и молитвы о не менее желанном возвращении в историческую родину.

Молитвы эти до последних веков понимались в буквальном смысле, как и теперь еще их понимают ортодоксальные евреи. Евреи знали, что они народ, в наказание за, собственные греки утративший свою родную землю, осужденный к жизни чужеземца в чужих странах, – народ, тяжкие страдания которого прекратятся лишь тогда, когда он снова соберется на освященной почве Святой земли.

Только в середине XVIII столетия, когда просвещение первым провозвестником которого явился философ-популяризатор Моисей Мендельсон, стало проникать в еврейскую среду, – понимание это изменилось. Вера ослабла; образованные евреи, если только совершенно не отпадали от еврейства, стали рационалистически понимать учения своей религии; для них рассеяние еврейского народа было конечным и неизменным фактом; они лишили понятия мессианства и сионизма всего их конкретного содержания и построили своеобразное учение, по которому обетованный евреям Сион следует понимать лишь в духовном смысле, как сохранение еврейского монотеизма для всего мира, как односторонний триумф еврейской этики над менее возвышенными и благородными учениями других народов. Мендельсоновское просвещение последовательно развилось к первой половине XIX века в «реформу», которая сознательно порывала с сионизмом. Для евреев – реформированных слово Сион имеет так же мало смысла, как и слово рассеяние. Они вовсе не чувствуют себя рассеянными. Они отрицают существование еврейского народа и не признают себя его членами. Они хотят принадлежать лишь к тому народу, в среде которого живут. Для них еврейство – одно лишь религиозное понятие, не имеющее ничего общего с национальностью. Для них родина – отечество, и другого они и знать не хотят. Мысль о возвращении в Палестину возмущает их или вызывает в них смех. Против нее они возражают глупой остротой: «если бы еврейское государство снова возродилось в Палестине, я бы желал получить место еврейского посланника в Париже».

От мыслящих евреев не могло надолго ускользнуть, что реформированное еврейство – пол дела, и, как всегда бывает в таких случаях, заключает в себе зародыш гибели, так как ни на одну минуту не может выдержать логической критики.

Кого должно было удовлетворить реформированное еврейство? Правоверных евреев? Но они ведь оттолкнули его с глубочайшим отвращением. Неверующих? – Те презирают его, как издевательство и пустую болтовню. Евреев ли, которые действительно желают порвать с прошлым своего народа и раствориться в окружающем их христианском обществе? Этих евреев реформированное еврейство также не может удовлетворить, потому, что такие идут одним шагом дальше, и этот шаг ведет их к купели. Еще менее годится оно для тех евреев, которые желали бы защитить еврейство от гибели, сохранить его как народную индивидуальность. Ибо для них прямое отречение от всяких национальных ожиданий равносильно самоосуждению еврейского народа на смерть, быть может, медленную, но верную. Реформированное еврейство без сионизма, т.е. без желания и надежды на воссоединение еврейского народа, не имеет, будущности. В лучшем случае его можно считать кружным путем к христианству. Кто захочет достигнуть этой цели, тот ныне пойдет к ней более прямым и кратким путем.


II.
 

И вот вслед за поколениями, находившимися под влиянием мендельсоновского краснобайства и просвещения, реформы и ассимиляции, в последнее двадцатилетие XIX века появилось новое поколение, которое попыталось занять в сионистском вопросе иное положение, чем традиция. Эти новые евреи отвернулись от болтовни раввинов и ученых, расцветшей в последнее столетие, о «миссии еврейства», которая будто бы заключается в том; что евреи должны вечно жить рассеянными среди народов, дабы служить им учителями и образцами нравственности и постепенно воспитать их к чистому рационализму, к всеобщему братству людей и к идеальному космополитизму. Они объявили это мнение о миссии евреев надменностью и глупостью. С большей скромностью и реализмом они потребовали для еврейского народа лишь права жить и развиваться сообразно собственным наклонностям, до естественных границ своего типа. Они пришли к сознанию, что достигнуть этого в рассеянии нельзя, так как при этих условиях евреев будут постоянно преследовать и угнетать предубеждение, ненависть, презрение, и потому или задержат их собственное развитие, или же принудят их к этнической мимикрии, которая превратить их из управомоченных к жизни оригиналов в посредственные или плохие копии с чужих моделей. Поэтому они стали планомерно стремиться к тому, чтобы снова сделать еврейский народ нормальным народом, живущим на собственной земле и выполняющим все хозяйственные, духовные нравственные и политические функции культурного народа.

Этой цели нельзя сразу достигнуть. Она находится в более или менее отдаленном будущем. Она – идеал, желание, надежда, каким был и остается мессианский сионизм. Этот новый сионизм, называемый политическим, отличается от старого религиозного, мессианского сионизма тем, что отрекается от всякой мистики, отнюдь не отождествляет себя с мессианством, не ждет возвращения в Палестину от чудес, а ставить своей задачей собственными силами готовиться к нему.

Новый сионизм своим возникновением лишь отчасти обязан внутреннему стремлению самого еврейства, восхищением современных образованных евреев перед историей и страданиями еврейского народа, пробудившемуся самосознанию своих расовых способностей, честолюбию спасти самое древнее племя для отдаленного будущего и присоединить к подвигам предков новые подвиги потомства; сионизм, с другой стороны, явился результатом двух толчков, пришедших извне: во-первых, национализма, в течение полустолетия владеющего думами и чувствами Европы, и в этом направлении руководящего мировой политикой, во-вторых – антисемитизма, от которого более или менее терпят евреи всех стран.

Идея национальности воспитала все народы к самосознанию, научила их ценить свои отличительные особенности и внушила им страстное желание к независимости. И эта идея не могла не оставить следов и на образованных евреях. Она заставила их одуматься, снова почувствовать себя отдельным народом, – что было забыто, – и потребовать себе нормальной судьбы народа. Эта не безболезненная работа, заключавшаяся в отыскании забытой народной индивидуальности, была облегчена действиями других народов, исключивших евреев из своей среды как чуждый элемент, грубо и без всякой пощады выдвинувших действительные и воображаемые противоположности или отличия между собою и евреями.

Идея национальности в ее крайних увлечениях привела к уродливым формам. Она сбилась в шовинизм, опростела до глупой ненависти к чужим, опошлилась до фантастического самообожания, От этой карикатуры на самих себя еврейский национализм свободен. Еврейский националист не страдает преувеличениями; он чувствует, напротив, что нужны неустанные усилия, чтоб сделать имя еврея почетным. Он скромно признает хорошие качества других народов и ревностно стремится присвоить их себе, поскольку они отвечают его врожденным наклонностям. Он знает, каким страшным злом отразились столетия рабства и бесправия на его характере, первоначально гордом и правдивом, и старается исправить это зло усиленным самовоспитанием. Национализм же, свободный от ложных увлечений, является естественной фазой исторического развития от, варварски-эгоистического индивидуализма к свободному человечеству и альтруизму, – фазой, оправдание и необходимость которой может оспаривать лишь тот, кто совершенно не понимает законов органической эволюции и не имеет никакого исторического чутья.

Антисемитизм, со своей стороны, также помог многим образованным евреям найти обратный путь к своему народу. Антисемитизм произвел действие строгого испытания, которого не могли выдержать слабые; сильные же вышли оттуда еще более сильными или по крайней мере, с большим самосознанием. Было бы неправильным утверждать, что в отношении к антисемитизму сионизм является, исключительно делом упрямства или отчаяния. Конечно, некоторые образованные евреи были подвинуты к воссоединению с еврейством исключительно благодаря антисемитизму, и эти евреи снова отпадут, если земляки христиане примут их радушно в свою среду. Но для большинства сионистов антисемитизм был лишь понуждением к тому, чтобы обсудить отношение свое к другим народам, и это размышление привело к результатам, которые надолго останутся духовным и душевным их достоянием, если бы даже антисемитизм совершенно исчез с лица земли.

Разумеется, сионизм, о котором мы до сих пор говорили, разделяют лишь свободные и образованные евреи, цвет еврейства. Необразованная же масса еврейства, связанная всеми традициями, сделалась сионистической, без всякого размышления, по одному чувству, инстинкту, вследствие мук и страстных поисков лучшей доли. Она слишком сильно страдает под гнетом нужды, от ненависти народов, от законодательных ограничений и общественного презрения. Она чувствует, что не может надеяться на сколько-нибудь продолжительное улучшение своей судьбы до тех пор, пока принуждена жить в слабом меньшинстве среди враждебно настроенного большинства. Она хочет быть народом, хочет помолодеть от тесного общения с родной землей и стать судьею своей участи. Эта сионистически настроенная масса до известной степени не совсем свободна от мистических тенденций. Она вносит в свой сионизм воспоминания о Мессии и осуществляет их посредством религиозных эмоций. Она ясно сознает цель, национальное воссоединение, но не средства, ведущие к этой цели. Но и эта масса уже постигла необходимость собственных усилий; между ее активной готовностью к организации и пожертвованиям и молитвенной пассивностью чисто религиозных мессианистов, существует громадное различие.


III.
 

У нового или политического сионизма были отдельные предтечи, первое появление которых относится уже к середине XIX столетия. Немецкий еврей, не имевший даже смелости поставить свое имя в заголовке своей книги, выступил в середине 40-х годов с планом приобретения и заселения Палестины. Несколько негодующих критических отзывов в тогдашних еврейских газетах, всецело находившихся под знаменем идеи реформ и ассимиляции, были единственным ответом на это предложение. Больше внимания привлекла к себе пророческая книга Моисея Гесса «Рим и Иерусалим», появившаяся в шестидесятых годах, впервые возвестившая еврейский национализм в среду туманных идей об эмансипации и братстве и вызвавшая истинную бурю негодования в немецких евреях, сибаритствовавших в своем молодом равноправии, – по крайней мере в тех из них, кто дал себе труд прочесть книгу. Кто из пророков Израиля не вызывал к себе ненависти своего народа?...

В начале восьмидесятых годов на востоке Европы разыгрались события, грубо разбудившая евреев из их многовековых заблуждений и снова приведшие к сознанию действительности. Русский еврей доктор Пинскер написал тогда брошюру «Автоэмансипация», которая уже послужила прологом к современному сионизму и привела все его мотивы, не дав им, однако, полного гармонического развития. Впрочем, в брошюре уже были установлены главные положения: евреи не представляют собою простой религиозной общины, они – народ; они снова желают жить в собственной стране, как единый народ; их возрождение должно одновременно быть экономическим, физическим, духовным и нравственным.

Еврейская молодежь русских университетов и гимназий была сильно возбуждена речами Пинскера. Стали учреждаться национально-еврейские кружки. Некоторые студенты, посещавшие заграничные университеты, сделались на новых местах апостолами идей Пинскера и встретили сочувствие со стороны молодых единоплеменников, особенно в Вене. Другие предпочли слову дело, проповеди – пример; бросили свои учебные занятия и выселились в Палестину, чтобы сделаться там крестьянами, еврейскими крестьянами на исторической еврейской земле. Схваченные идеализмом этой восторженной, избранной молодежи, и более спокойные евреи как в России, так и в Германии, стали образовать кружки, чтоб издали поддерживать палестинские поселения еврейских пионеров. Но не было ни единства плана, ни ясного понимания целей и средств. Кружки не сознавали, что они чувствовали и действовали в сионистическом духе. Они не видели связи между заселением евреями Палестины и будущим всего еврейского народа. В них было скорее инстинктивное возбуждение, отражавшее, в себе всевозможные скрытые чувства – набожность, археологически-историческую сентиментальность, благотворительность, родословную гордость. Во всяком случае головы были подготовлены, в воздухе чувствовалось настроение, еврейство созрело к новому повороту.

Как и в другие подобные исторические моменты, так и здесь появился человек, которому дано было ясно сознать мысль, смутно подозревавшуюся многими, громко высказать слово, ожидавшееся многими. Этим человеком был д-р Теодор Герцль. Осенью 1896 года издал он в свет небольшую книгу «Еврейское государство», которая с неизвестной дотоле определенностью возвестила факт, что евреи – народ, что они требуют себе всех прав народа и желают заселить страну, в которой бы могли жить свободной и полной государственной жизнью.

«Еврейское государство» стало настоящей исходной точкой политическая сионизма. Исходной его точкой, но не программой. Книга Герцля – еще субъективное произведение отдельного человека, который говорить от своего лишь имени. Многие подробности в этой книге чисто литературного свойства. Нелегко всюду провести точную грань между трезвой серьезностью социального политика и фантазией пророчествующего поэта. Программа в собственном смысле должна была сделаться объектом коллективной работы, и эта работа, хотя и покоилась на книге Герцля и была одухотворена видениями Герцля, но отбросила все фантастические подробности и создалась лишь из элементов действительности.

Книга Герцля немедленно была приветствована, как акт избавления, десятками тысяч людей, особенно молодежью. Она не должна остаться печатной бумагой, а превратиться в практическое создание. Повсюду возникли новые кружки, которые уже ставили своей целью немедленное, скромное заселение Палестины тайком пробирающимися еврейскими семьями, а подготовление к массовому выселению евреев в Святую землю на основе формального, гарантированная великими державами, договора с турецким правительством, предоставляющего колонистам права самоуправления.

Политический сионизм исходит из того положения, что евреи составляют народ. Это именно и отрицают евреи, сторонники ассимиляции. Герцль признал, что прежде всего следует устроить манифестацию, которая бы в современной, осязательной форме показала всему миру и самому еврейскому народу факт его национального существования. С этой целью он созвал первый конгресс сионистов, который, несмотря на противодействие врагов сиогонизма, собрался в конце августа 1897 года в Базеле – в количестве 204 делегатов, избранных сионистически мыслящим еврейством обоих полушарий.

Перед лицом всего мира, первый сионистский конгресс торжественно объявил, что евреи составляют народ и не желают раствориться в среде других народов. Он свято обещал работать в пользу освобождения бесправной, томящейся в незаслуженной нищете, еврейской массы и приготовить ей более светлое будущее. Свои стремления конгресс выразил в программе, принятой единогласно и при величайшем воодушевлении присутствующих. Программа гласит:

«Сионизм стремится создать еврейскому народу публично-правовое убежище в Палестине.

Для достижения этой цели конгресс намечает следующие средства:

1. Целесообразное содействие заселению Палестины евреями земледельцами, ремесленниками и промышленниками.

2. Расчленение и соединение всего еврейства в соответствующие местные и общие учреждения, согласно законам страны.

3. Усиление в евреях самочувствия и народного самосознания.

4. Подготовительные меры к достижению согласия правительств, необходимого для осуществления задач сионизма».


IV.
 

Первый конгресс разошелся только после того, как была создана постоянная организация: был избран главный исполнительный комитет («Grosses Actions-Comite»), в котором были представлены все страны с более или менее значительным еврейским населением; комитет, в свою очередь, избрал более тесную постоянную комиссию (Ausschuss), местопребыванием которой была назначена Вена, а председателем – Герцль. За первым конгрессом в ближайшие три года последовали дальнейшие конгрессы, – в 1898 и 1899 г. г. в Базеле и в 1900 г. в Лондоне. Число его членов возросло в 1898 г. до 280, в 1899 г. до 370 и в 1900 г. до 420. На каждом из конгрессов точнее определялись избирательные правила, строже проверялись полномочия, и в настоящее время конгресс, сделавшийся постоянным органом евреев-сионистов, может с правом утверждать, что он является действительным представителем 180.000 избирателен:

Для оценки того, что до сих пор сделано представителями евреев на конгрессе в целях осуществления программы, выработанной на первом конгрессе, необходимо иметь в виду следующее:

1. Целесообразное содействие заселению Палестины евреями земледельцами, ремесленниками и промышленниками.

Сионизм принципиально отклоняет колонизацию в небольшом масштабе (Kleinkolonisation) и тайное прокрадывание евреев в Палестину. Поэтому сионисты до сих пор ограничивались ролью ревностных и неутомимых защитников ныне существующих в Палестине колоний перед их покровителями, желавшими в последнее время лишить их поддержки; они подготовляют устройство в Святой земле фабрик, которые бы давали заработок местным еврейским рабочим, и обеспечили бы солидной субсидией дальнейшее существование гебраической образцовой школы в Яффе, осужденной, было, за недостатком средств к закрытию. Они заботятся о том, чтобы существующие уже желанные ростки еврейской колонизации были сбережены и сохранены до той поры, когда возможно будет произвести заселение Палестины в большем масштабе.

2. Расчленение и соединение всего еврейства в соответственные местные и общие учреждения.

Евреи сионисты ныне организованы в местные кружки, числом до шестисот, обнаруживающее необыкновенно оживленную деятельность. К общим сионистским учреждениям, охватывающим все еврейство, принадлежат союзы кружков по отдельным странам, большой и малый исполнительные комитеты и ежегодный конгресс, при котором существует постоянное бюро в Вене. Расходы по содержанию этой системы учреждений покрываются евреями сионистами путем добровольных ежегодных взносов, которые зовутся по древне-еврейской монетной единице «шекелем» и составляют в России 50 к., а в западных странах они равны соответствующей монетной единице (1 марка, 1 франк, 1 шиллинг и т. д.). Уплата шекеля дает право выборов в конгресс. Немецкое еженедельное издание в Вене «Die Welt» служить официальным органом сионизма.

Кроме того, идея сионизма разделяются почти сорока периодическими изданиями на древне-еврейском, немецком, русском, польском,. итальянском, английском и французском -языках, на еврейско-немецком и еврейско-испанском жаргоне. Сионисты учредили многочисленные школы и дополнительные школьные курсы и в последнее время стали стремиться занять место в еврейских общественных управлениях, чтобы направлять средства общины на нужды национально-еврейских учебно-воспитательных и культурных целей, в большем объеме, чем это до сих пор делалось антинациональными или невежественными их руководителями.

3. Усиление сам6чувствия евреев и народного самосознания.

Сионистические кружки всюду заботятся о том, чтобы их члены и еврейская масса вообще знакомились с историей своего народа, с духовной и светской литературой на древне-еврейском языке. Они: учат евреев высоко держать голову, гордиться своим происхождением и презирать антисемитскую ложь, клевету и оскорбления. Они по мере возможности заботятся об улучшении санитарных условий еврейского пролетариата, его экономическом подъеме, посредством ассоциаций и солидарности, о целесообразном воспитании детей и образовании женщин. Они указывают учащейся молодежи цель, к которой те должны стремиться, и идеал в жизни. Они проповедуют обязательность образцовой идейной жизни, отвращение от грубого материализма, в который так легко впадают евреи-сторонники ассимиляции, за неимением достойного в жизни идеала, и строгий контроль над собой в речах и поступках, Они учреждают гимнастические общества, чтобы содействовать развитию физических сил подрастающего поколения, так долго остававшихся в пренебрежении. Они дают новый толчок к празднованию еврейских исторических праздников и событий. Во многих случаях они даже по внешности отличают себя от других. Сионисты считают оскорбительным скрывать свою национальность. Они хотят быть признанными как евреи, и гак как всегда держать себя непринужденно, не разыгрывают комедии подражания, не хотят никого обманывать насчет своего происхождения и своей сущности, ни к кому не навязываются под фальшивым знаменем, то их отношения к соседям и землякам христианам складываются прочнее, правдивее, справедливей и достойнее, чем отношения евреев-сторонников ассимиляции, которые проделывают усилия скрыть свое еврейство, – усилия бесполезные и неприятные всякому христианину, сколько-нибудь имеющему чувство меры.

4. Подготовительные меры к достижению согласия правительств, необходимого для осуществления задач сионизма.

Некоторые из более значительных правительств были оповещены о целях сионизма докладными записками, исходящими из первоисточника. Не было недостатка в весьма многозначительных знаках поощрения и доброжелательных выражениях симпатии к стремлениях сионистов.

В настоящее время исполнительный комитет старается получить от Турции хартию на заселение свободных, ныне пустынных, земель Палестины и разработку естественных ее богатств. Чтобы воспользоваться на деле подобной хартией, необходимы огромные денежные средства. С этой целью, дабы к тому моменту, когда Турция даст подобное разрешение, оказаться во всеоружии финансовых средств, второй сионистский конгресс (в 1898 г.) постановил учредить «Еврейский колонизационный Банк» (Jewish Colonial Trust) с местопребыванием в Лондоне. Решение конгресса было осуществлено в следующем (1899) году. Банк уже учрежден. Его акционерный капиталь составляет 2 миллиона фунтов стерлингов. На основании устава, Банк может начать свои действия по уплате четверти акционерного капитала, т. е. 500,000 фунтов стерлингов. Для достижения этого момента немного еще осталось сделать.


V.
 

Я старался возможно короче и объективнее показать, что такое сионизм, чего он хочет, как он возник и как до сих пор шло его развитие. Я неоднократно также упоминал, что в среде еврейства сионизм встретил наиболее ожесточенных противников. С ними полемизировать я не считаю задачей этого очерка, беспристрастно излагающего дело. Перед читателями желающими лишь ориентироваться в вопросе, подобная полемика была бы бесполезна и нелепа. Поэтому я посвящу лишь несколько беглых замечаний противникам сионизма.

Многие из них ограничиваются личными обвинениями по адресу вождей сионистического движения. На подобный способ нападения оскорбленные могут ответить молчанием. Люди, которые без малейших выгод для себя, из самой чистой бескорыстной любви к своим несчастным соплеменникам, из уважения к своим предкам в гробу, из общечеловеческого дружелюбия, несут тяжелые жертвы деньгами, временем, силами и здоровьем ради поднятия своего народа и освобождения миллионов невинно преследуемых людей из самой горькой нищеты, – имеют право с насмешкой пожимать плечами, когда противники упрекают их в своекорыстии или тщеславии.

Рядом с этими противниками существуют и такие, которые пытаются действовать аргументами. Они охотно сравнивают апостолов сионизма с лжемессиями, вроде пресловутого Саббатая Цви, которые представляли довольно частое явление в еврейской истории и всегда приносили обманутому ими еврейскому народу самые тяжкие бедствия. Сравнение сионизма с болтовней или обманами лжемессий типа Саббатая Цви предполагает слишком много неразумения или злой воли. Сионизм тем именно и отличается, что в нем нет никаких мистических элементов. Он не обещает своим приверженцам никаких чудес, напротив, постоянно внушает им, что освобождение из нестерпимого положения может быть лишь делом их рук, плодом лишь долгих, тяжелых, общих усилий.

Некоторые называют сионизм мечтой и отрицают возможность практического его осуществления. На доводы этой категории противников сионисты сотни раз убедительно отвечали, Эту просто отрицательную критику можно оставить в покое. Единственно верным ее опровержением являются действия сионистов, до сих пор предпринятые и намеченные к исполнению.

Один только вопрос о еврейской национальности составляет тот пункт, по которому, вероятно, никогда невозможно будет достигнуть соглашения между евреями сионистами и несионистами.

Кто думает и утверждает, что евреи не составляют народа, тот, действительно не может быть сионистом.

Он не может присоединиться к движению, которое имеет смысл лишь постольку, поскольку оно ставит своею целью создать нормальные условия существования народу, живущему при ненормальных условиях и страдающему. Кто, напротив, убежден, что евреи составляют народ, тот по необходимости должен сделаться сионистом, ибо лишь возвращение в свою страну может спасти всюду презираемый, преследуемый и притесняемый еврейский народ от физической и духовной гибели.

Многие евреи, а именно западно-европейские, внутренне совсем порвали с еврейством и, вероятно, не замедлят это сделать и внешним образом, – если не сами, то их дети и внуки. Они желают раствориться в среде их соотечественников христиан. Им очень неловко, когда рядом с ними другие евреи громко говорят об особом еврейском народе и требуют точного разграничения между ним и другими, народами. Они сильно боятся прослыть чужеземцами в своей родине, свободными гражданами которой состоят. Они опасаются, что такое отношение к ним усилится, когда значительная часть еврейства открыто потребует себе прав самостоятельного народа, и тем более, если где-нибудь на земном шаре действительно возникнет политический и культурный центр еврейства, вокруг которого сгруппируются миллионы национально объединенных евреев.

Все эти чувства евреев ассимиляторов вполне понятны. Со своей точки зрения они и правы. Но они не имеют никакого основания требовать, чтобы сионизм в угоду им совершил самоубийство. Евреи довольные и счастливые и довольные в своей родине и с возмущением отклоняющее предложение покинуть ее, составляют около одной шестой еврейского народа, скажем 2 миллиона человек из 12 миллионов. Остальные пять шестых, остальные 10 миллионов, чувствуют себя несчастными в своем местопребывании и имеют на то вей основания. Этим десяти миллионам нельзя советовать навсегда покорно оставаться в рабстве, отказаться от всякого стремления к освобождению из нищеты, затем только, чтобы желания двух миллионов счастливых и довольных евреев оставались ненарушимыми.

Впрочем, сионисты глубоко убеждены, что страх евреев ассимиляторов лишен основания. Воссоединение еврейского народа в Палестине не будет иметь тех последствий, которых они опасаются. Если снова возникнет еврейское государство (Iudenland) то у евреев останется выбор выселиться туда или остаться в нынешней родине своей. Многие несомненно останутся и эти последние выбором своим докажут, что они предпочли свою родину национальному отечеству. Возможно, что антисемиты и тогда еще станут кидать в лицо насмешливое и, коварное прозвище «чужеземцы». Но истинные христиане, Те кто думают и чувствуют согласно учению и примеру Евангелия, будут убеждены, что евреи эти считают себя в своей родине не чужеземцами и найдут правильное истолкование добровольному их отказу от возвращения в собственное еврейское государство, их верной привязанности к родине и к христианам соседям.

Сионисты знают, что они взялись за дело неслыханной трудности. Ни разу еще не было попытки в короткое время и мирным путем пересадить несколько миллионов людей из различных стран; превратить миллионы физически истощенных и не имеющих профессии пролетариев, в земледельцев и скотоводов, снова познакомить отвыкших от природы городских лавочников, торговцев и агентов, с плугом и кормилицей землею. Необходимо будет приучить друг к другу евреев происходящих из разных стран, практически воспитать их к национальному единству и при том преодолеть сверхчеловеческие препятствия в виде различия языков, культуры и принесенных с родины чуждо национальных привычек мысли и предрассудков, склонностей и антипатии.

Для такой геркулесовой работы сионисты черпают мужество в убеждении, что они взялись за необходимое и полезное дело, дело любви и нравственности, дело справедливости и мудрости. Они хотят спасти от восьми до десяти миллионов своих единоплеменников из безысходной нищеты. Они хотят освободить от неприятного соседства народы, среди которых те прозябают ныне. Они хотят вырвать евреев, как мишень для антисемитизма, который всюду принижает общественную мораль и будит самые темные инстинкты. Они хотят сделать из евреев, обвиняемых ныне в паразитстве, безупречных работников. Они хотят своим потом оросить страну, которая теперь представляет пустыню, и обработать ее своими руками, пока не превратится в цветущий сад, каким была некогда. Таким образом сионизм в одинаковой степени стремится послужить несчастным евреям, и христианским народам, цивилизации и мировому хозяйству. Услуги, которые желают и могут оказать сионисты, достаточно велики для оправдания надежды, что и христианский мир оценит их и поддержит активной симпатией.